Япония, 1630‑й, Эдо в разгаре. Обнищавший ронин Хансиро Цугумо заявляется в усадьбу клана Ии и спокойно просит: дайте двор, хочу совершить харакири у вас на глазах. Советник Саито смотрит на него с прищуром — мол, знаем мы таких. В те годы многие без хозяина ходили по домам и давили на жалость, надеясь выторговать пару монет или хоть какую-то службу. Саито вспоминает похожий случай: недавно уже был один ронин с тем же «последним желанием». Но Хансиро не отступает. И когда церемонию почти начинают, всё вдруг идёт не по плану.