Париж под немцами, 1942-й. Тауба Зильберштейн ещё почти девчонка. Она с мамой и папой — польские евреи, бежать особо некуда. Их прячут Динансо: выделяют крошечную комнатушку наверху, бывшую для прислуги, и шепчут что-то вроде «пересидите, скоро всё кончится». Только «скоро» не наступает. Проходит месяц, второй… а потом и два года. Трое людей живут на нескольких метрах, почти не выходя, постоянно прислушиваясь к шагам, к дверям, к соседям. Любая мелочь может выдать. И этот страх не отпускает ни днём, ни ночью.