Он внезапно допирает: у жены кто-то есть на стороне. Неприятно, да. Но устраивать «трагедию века» с ножами и револьверами ему не хочется — слишком предсказуемо, да и смысла ноль. Вместо этого он выбирает путь попроще и поязвительнее. Сначала молчит, наблюдает, копит факты. Потом аккуратно дает понять, что всё знает. И предлагает сделку: либо она играет по его правилам, либо правда всплывает так, что мало не покажется. Не месть из кино, а холодный, неприятный контроль. И ей становится реально страшно.
