В Чехию доставляют старого-престарого попугая — ему аж девяносто. Когда-то он жил у французского премьер-министра, того самого, что в 1938-м поставил подпись под мутной сделкой, после которой Судеты отошли нацистской Германии. Казалось бы, ну птица и птица. Но нет. Стоит клетку открыть — и он начинает болтать. Причём не милые «привет-привет», а фразы, которые явно тянутся из прошлого, из кабинетов и кулуаров. Слова узнаваемые, неприятные. И люди вокруг быстро понимают: это может влететь не только хозяевам птицы, но и целым странам.