Рей всего 22. В её семье Холокост — не строчка из учебника: близкие выжили и потом годами рассказывали, что там творилось. Она росла на этих историях, слушала и вроде понимала… но всё равно это казалось чем-то из прошлого, чужим, почти нереальным. А потом всё резко сдвигается. На Рей начинают охотиться неонацисты, и внезапно старый семейный страх перестаёт быть “про них” и “тогда”. Он становится про неё. Про сейчас. И то, что раньше звучало как кошмар из рассказов, вдруг лезет в жизнь, дышит в затылок и не отпускает.