Она живёт как на пороховой бочке. Сын рядом, маленький, упрямый, и ей нужно держать его в безопасности любой ценой. Дома — отчим: грубый, злой, будто ему нравится давить и пугать. Но самое странное даже не он. В углах, в темноте, где не достаёт свет, будто шевелится что-то ещё. Не человек. Не зверь. Оно будто наблюдает, ждёт, когда никто не увидит. И она это чувствует кожей. Ей приходится быть и мамой, и щитом, и охотником. Потому что если она проморгает — заберут его. Или сломают.