К тридцати Дефне уже крепко стояла на ногах: работа идет, все под контролем, рассчитывает только на себя. Только вот вечерами слишком тихо, и это начинает бесить. Любви у нее, по сути, не было — ни той самой, ни даже похожей. И тут в ее спокойный распорядок врываются сразу двое. Кадир говорит прямо, без обходных путей, иногда даже грубовато. Толга действует иначе — хитрее, мягче, и от этого еще больше сбивает с толку. Дефне приходится разбираться с чужими обидами, ревностью, вечными недомолвками. И с чувством, которое не выключишь по кнопке.