Франсуа когда-то крепко сцепился с отцом — и после этого просто вычеркнул из жизни всю свою китайскую родню. Не на пару месяцев, а на десять лет. За это время он так устал от расспросов про внешность и «откуда ты», что начал злиться на любые намёки и уходить от темы. Иногда и вовсе придумывал, будто он приёмный — так было легче, чем объяснять и вспоминать. А потом внезапно всё перевернулось: он понял, что скоро сам станет папой. И тут уже не отвертишься. Захотелось разобраться, кто он, откуда, и наконец вернуться к своим.