Фильм смотрит на американский расизм не через сухие даты, а через личную память Джеймса Болдуина. Он вспоминает людей, с которыми у эпохи был нерв: Медгара Эверса, Малкольма Икса, Мартина Лютера Кинга. Не как бронзовые памятники, а как живые фигуры — со страхом, злостью, надеждой, с тем, что они говорили и за что платили. Болдуин параллельно размышляет, что вообще случилось со страной и почему старые раны так легко открываются снова. Получается не урок истории, а разговор — местами резкий, местами очень личный. И от этого только сильнее цепляет.
