Двое сценических чудиков снова и снова таскают в свои странные шоу собственных детей. Для них это вроде семейной традиции: аплодисменты, свет, очередная «идея». А дети-то уже взрослые. И внутри у них злость: мол, всё пошло наперекосяк из‑за мамы с папой, из‑за этой вечной сцены вместо нормальной жизни. Они уверены, что могли бы стать кем угодно, если бы их не превращали в реквизит. Но вот парадокс — когда объявляют новый, большой и непонятный перформанс, они всё равно приходят. Не потому что верят. Скорее потому что не могут окончательно выйти из игры.