Она правда выдаёт себя за дочку последнего русского императора — или это и есть та самая? Вопрос вроде простой, а в фильме он цепляет. И вот выходит Ингрид Бергман, играет так, что начинаешь верить почти сразу. Не потому что тебе всё разжевали, а потому что в её взгляде и голосе есть какая‑то усталость, страх, упрямство. Смотришь и ловишь себя на мысли: да какая разница, документы это или легенда. Перед нами человек, которого долго искали, которого жалко. И зрители в итоге будто сами решают: это Анастасия. Потерянная. Несчастная. Настоящая.