Феликс Бонхоффер уже не молод, но упрямо дописывает свой мрачный нуар. И чем дальше, тем страннее: он будто с головой ныряет в историю, которую сам сочиняет, как в тёплую трясину. Ему мерещится собственный конец — не просто мысль, а почти кадр, который вот-вот случится. А ещё он разговаривает с героями, которых придумал. Те отвечают, спорят, лезут в душу. Иногда Феликс резко выныривает и понимает, что не может нащупать границу: это его жизнь сейчас или очередная сцена из сценария? Путается. И пугается. Но всё равно пишет дальше.
