Эльвира уже не знает, как достучаться до своих. Её словно не слышат: ни за ужином, ни в коридоре, нигде. Она пробует говорить прямо — в ответ тишина или отмахивания. И вот в какой-то момент у неё срывает крышу от обиды и одиночества. Она придумывает историю, что у неё серьёзная болезнь, почти беда. Не потому что ей нравится врать, а потому что иначе, кажется, никто даже не повернёт голову. Ей нужно хоть какое-то внимание, хоть капля тепла. Пусть даже таким странным способом.
