Про Имана и его близких вдруг начали шептаться такое, что и врагу не пожелаешь. Стало ясно: оставаться в Иране нельзя, иначе всё закончится совсем плохо. Они собирают что могут и уезжают — без нормального плана, почти вслепую. В Швеции их оформляют как беженцев и селят где-то на севере, в унылом, потрёпанном отельчике, где холодно даже в коридорах. Иман там быстро понимает, что он больше ничего не контролирует. Но всё равно цепляется за привычное — старается держать лицо, быть опорой, как раньше, хотя внутри всё трещит.
